На следующий день, сев на последнюю «двойку», я поехала осматривать свое будущее жилье. В мечтах я уже туда заселилась и обустроила все по своему вкусу, и, поглощенная приятными мыслями, чуть не проехала свою остановку. Выскочив из тронувшегося автобуса, я побрела в поисках нужного адреса.

Был холодный, тоскливый осенний вечер. Резкий ветер с крупинками снега обещал скорую зиму. Уже стемнело. Я сбилась с пути и в поисках нужного адреса проплутала целый час. И чем дольше я бродила мимо двухэтажных деревяшек, тем сильнее у меня возникало ощущение нереальности происходящего: дома мрачными серыми грудами возвышались по обеим сторонам дороги, оплетенные узловатыми трубами канализации. Улица была пустынна, и мне стало казаться, что я нахожусь в абсолютно безлюдном иррациональном пространстве.

Наконец, найдя нужный дом, я вошла в пахнущий плесенью темный подъезд. Наугад посчитав двери, попыталась нашарить кнопку звонка, но не смогла, и постучалась. Тишина. Мне стало жутковато, и я уже почти решила уйти, но острая нужда в жилье в преддверии приближающейся лютой зимы заставила меня остаться. Вдруг дверь медленно отворилась, приоткрыв разверстую пасть квартиры. Вероятно, внутри горели свечи, их неяркий свет отражался на стенах, отбрасывая причудливые тени. Так-так-так — неестественно громко тикали часы где-то в глубине. Поразительно, но именно этот мерный перестук странным образом меня успокоил, и я решилась войти. С порога я крикнула: «Здравствуйте! Есть тут кто-нибудь? Я по поводу квартиры» и прислушалась.

— Проходите сюда. На темноту не обращайте внимания, свет будет завтра, — мягко и несколько невнятно произнес глуховатый голос.