— Странная позиция, — осторожно вставила Люба.

— Более чем. Я же говорю, что дядюшка со странностями. По-моему, ему давно пора лечиться. Фирму я все-таки открыл, но пришлось туго. На все мои просьбы о кредите, я получал вот это, — он снова потряс билетом. — Да, забыл: подарки ко всем праздникам и юбилеям выражались в той же глупой бумажке. У него просто-таки маниакальная страсть покупать билеты и рассылать их племянникам. Лучше бы деньгами дал.

— Вы их когда-нибудь проверяли? — спросила Люба. — Билеты?

— Зачем?

— Вдруг, там на самом деле выигрыш?

— Я похож на ненормального? Я клею их на стену. Вот, — он взял скотч, аккуратно отрезал ножницами маленький кусочек и прикрепил билет на стену, к остальным. — Вот.

— По-моему, вы с дядей друг друга стоите.

— Нет! Я нормален, слышите вы, психолог? Нормален. Это он псих. Форменный псих. Я звонил ему недавно, просил помочь. Думал, надеялся, что хоть сейчас… Я же пять лет успешно выкручивался! Я же доказал, что могу! И вот ответ. Все. Жизнь кончена.

— Не надо так. Ну, жили же вы когда-то без фирмы, без больших денег?

— Жил, да. Жил. Без денег, но и без долгов. А вы можете себе представить, сколько я сейчас должен?! Что мне делать? Что? В петлю лезть?

— У вас есть квартира. Хорошая квартира.

— Нет, вы ничего не поняли. Даже не в деньгах дело. Не столько в деньгах. Дело в том, как окружающие вдруг стали ко мне относиться. То, что еще осталось на фирме, просто-напросто разворовывают. Оказалось, что у меня совсем нет друзей. Что я для них не сделал? Не понимаю. Вместе, объединившись, мы многое еще могли бы поправить.