Вторая странность заключалась в том, что объявление ван Детчера государственным преступником последовало только сейчас. Разумеется, Императору любить Кирка было не за что, особенно после той памятной аудиенции в семьсот четвертом. Но с тех пор прошло уже пять лет, почему же Император только сейчас очнулся-то?! Да и вообще, само обвинение было полнейшим бредом. Кирк действительно имел дела с жителями Каилиша — опытные телохранители или наемники нужны были всем и во все времена, — но с той поры, когда он мог бы выболтать хоть сколь-нибудь значимые военные секреты, прошло уже довольно много времени.

Аллан Дитрих, подумал Кирк. В нем все дело. Наверняка эта сука все подстроила. При его финансовых и родственных связях не сложно провернуть подобное.

— Не находись мы сейчас на Второй Леидиса, — спокойно заметил Аллан Дитрих, — я был бы уверен, что желающих кинуться на ваши розыски окажется не слишком много. Но здесь еще очень хорошо помнят семьсот третий, а желание отомстить бывает порой превыше жадности или благоразумия. Ведь в составе карательного десантного отряда на Леидисе-II было всего три офицера — лейтенант Парк, погибший в самом начале операции, лейтенант Милович, умерший в прошлом году при невыясненных обстоятельствах, и капитан ван Детчер, который сейчас сидит передо мной, — Аллан Дитрих широко улыбнулся, продемонстрировав Кирку превосходную работу своего дантиста.

— Ну, семьсот третий год тут, может быть, и помнят, а вот меня — явно нет, — с деланным сожалением вздохнул Кирк. — Ни тебе цветов, ни тебе почетного караула, ни тебе музыки при встрече. Обидно…

— Да, — сочувственно покачал головой Дитрих. — И не говорите. Форменное безобразие. Человека, отдававшего приказы о массовых казнях, нужно знать в лицо.

— Вы заблуждаетесь, — вежливо улыбнулся Кирк. — Казней не было. Было всего лишь четкое и неукоснительное исполнение приказа — не брать пленных. И это была самая обыкновенная атака…