Автобус уже отходил, медленно разворачивал большое сонное тело. Можно было бы подождать следующего, последнего, но ей показалось важным успеть именно на этот. Побежала, сорвала с головы шляпку, замахала ею. Водитель увидел, приоткрыл заднюю дверцу. Полупустой салон был прохладен, кресла казались очень удобными, и к Нинуле вернулось ощущение прочного, устойчивого счастья. Пристроив сумку в ногах, она достала любовный роман в мягкой обложке, улыбнулась приятному предвкушению. Затененное стекло польстило ей отражением – какая умненькая девочка, какой строгий профиль склонился над книжкой, но лукав косящий глазок, и шаловлив белокурый локон. Автобус набирал ход, и сладко было думать, что думать ни о чем не надо – даже о том, на какой остановке выходить. На конечной, на развилке, будет ждать Лена. Сауна, бассейн, легкий ужин. Девичьи хиханьки под бокал белого холодного вина.

Сладкий сон в прохладной спаленке, в белоснежных простынях.

Прошло, должно быть, около часа – нет, больше, полтора. Нина оторвалась от книжки, где только что произошло счастливое воссоединение хрупкой графини с незабудковыми глазами и мужественного мускулистого егеря. Оказывается, в салоне автобуса остались только Нинуля и подросток с овчаркой. Крепенький, лобастый пацан возился со своей мобилой, то ли отправлял сообщения, то ли играл во что-то. Телефон попискивал, подросток время от времени на Нину косился. Глаза у него были красивые, каштановые, шкодливые. Овчарка, казалось, дремала, положив на лапы зарешеченную намордником морду. Наконец и эти двое собрались к выходу – автобус тормознул, раскрылись двери.