Поэтому я с важным видом уселась на табуретку, говоря своим видом, что собственную миссию считаю исчерпанной.

Лариска растерянно огляделась, ломая голову, что же она сама-то может представить к праздничному – условно – столу, потом хлопнула себя по лбу и полезла в свою сумочку.

Оттуда Лариска извлекла поллитровую пластиковую бутылочку фанты.

– Вот! – радостно провозгласила она. – Всегда с собой беру на лекции. Конец лета в этом году просто убивает своей жарой.

Тут мы все вынуждены были согласиться, а Дрюня сказал, что он потому, оказывается, и пьет, что по другому этой адской жары выносить не может.

Наконец мы все расселись за столом, Дрюня открыл водку, я лечо, Лариска отвинтила крышку от фанты.

– Ну, за веру! – провозгласил вдруг Дрюня.

– Чего? – вытаращились мы на него.

– А как же? – поднял вверх палец Дрюня. – Вот что помогло бабе Клаве от лавки оторваться? Вера, конечно!

– Ох, балабол ты! – смеясь, покачала я головой.

– Давайте лучше выпьем за веру в то, что все будет хорошо, – вдруг тихо сказала Лариска, и на глазах ее я заметила слезы.

– Лора, – я тихонько сжала ее локоть. – Это ты из-за своего Игоря, да? Не стоит, точно тебе говорю. Я вот раньше тоже плакала, плакала, а что толку? Все равно Кирилл ушел, счастья нет, живу, как сиротинушка…

Я уже подперла голову, собираясь удариться в причитания на тему «ох, да за что ж мне долюшка такая!», но тут встрял Дрюня. Он уже выпил свою рюмку, ему явно было мало, и он очень не хотел, чтобы продолжению банкета помешал глупый бабий вой.

– Стоп, девки! – категорически заявил он. – Чего вы, в самом деле, взялись? Мужиков, что ли, нормальных вам мало? Просто вы не там ищете!

– Да где они, нормальные-то? – вздохнула Лариска.

– А вы оглянитесь получше! – гордо выпрямился Дрюня. – Может, он рядом ходит!