Гасио встал и подошел к Лао.

- Мистер Лао, а зачем вам это, между нами говоря? Делает себе человек, в общем-то, хорошее дело, его прихоть, его дело. Построит и обанкротится, так как все деньги туда и уйдут. Ну, хочет памятник себе такой, пусть строит, что вам до этого, не вендетта же у вас с ним.

Лао взглянул на Гасио з гримасой испуга.

- Вы с ума сошли, Гасио, вы ни черта не разбираетесь в бизнесе. Вам дали деньги, вы их тратите, потратили, вы идете работать, чтобы проделать это снова. Но вы и не представляете, как это, получив сразу же, не потратить на себя, а вложить их куда-то и дать им ход. Бизнес - это искусство, Гасио, это призвание, такое же, как живопись или музыка.

Вы слепы, господин архитектор, Этот старик не такой сентиментальный, как вам кажется. Памятник, видите ли, он захотел увековечится. Да ничего подобного Просто могу вас, и себя в том числе, поздравить с новой эрой частного обладания. Этот Раш строит не только город, не только мегаполис, напичканный аппаратурой и современнейшей технологией для жизни сегодня. Он создает государство будущего с супердинамичной экономикой, производящей все, что есть приоритетного в этом мире. Он и в мыслях не допускал банкротится на этом городе. Это вы все лопухи, все просчитали и решили так. Что, он этот город-государство площадью девять тысяч квадратных километров будет есть и пить все чужое, не давая ничего взамен?! Возможно ли такое, чем он будет платить? Или Раш и денег им всем даст тоже? Нет, дорогие, именно в этом городском скелете, о котором вы мне тут, Гасио, говорили, и будут заводы и фирмы, концерны и предприятия. И когда после нескольких лет затишья по окончании строительства этот ультрасовременный монстр в мгновение ока завалит сначала соседей, а потом и весь мир даже не завтрашней, а послезавтрашней продукцией по технологии и качеству.