Отрыдавшись, Стас спустил ноги на пол и огляделся. Его соученики рассаживались за столом, чтобы продолжить трапезу. Только Дорофея не было видно. Алёна тоже садилась за стол и не смотрела на Стаса.

– Я был в обмороке? – спросил Стас тонким голосом.

– В нём, – подтвердила Маргарита Петровна. – На солнце перегрелся. Ничего, со всеми бывает. После города-то…

– А долго? – спросил Стас.

– Да не очень, с минуту. Глянь, Матрёна только ещё бежит.

В трапезную влетела раскрасневшаяся Матрёна.

– Что с барином? – крикнула она.

– Всё в порядке, – ответила Маргарита Петровна. – Лёгкий обморок. Голову напекло.

– Ах ты ж, Господи! – Матрёна всплеснула руками и уставилась на бедолагу с неподдельной жалостью. – Вы уж аккуратнее, барин. Хотите, я вам шанюжек к ужину напеку?..

– Хочу, – сказал Стас, сам себе удивляясь: по всем прикидкам он бы, представ перед Алёной в таком дурацком виде, должен был впасть в тоску и отчаяние, а он не впал.

– Ну и славно! – сказала Матрёна и улыбнулась белыми зубами.

На пороге возник Дорофей, полный раскаяния. Глядя в пол, он пробубнил:

– Маргарита Петровна, можно я доем?

Доцент Кованевич гневно глядела на него и не отвечала.

– Я больше не буду так шутить, – пробасил Дорофей.

– Что ж, садитесь, – сказала Маргарита Петровна с отвращением. – Но предупреждаю: ещё один такой проступок, и я ходатайствую о вашем отчислении с практики.

– Да кто же знал, что он такой слабак… – буркнул Дорофей и начал наворачивать остывшие щи.

Рядом со своим обидчиком сел Стас и тоже запустил ложку в щи. В ближайшее время, пожалуй, дурного грека можно было не опасаться.

– Вы поешьте, поешьте, – сказала Матрёна Стасу. – Давайте-кась я вам погорячей подолью.

– После обеда на занятия можешь не ходить, – сказала доцент Кованевич. – Лучше поспи…