Он вспомнил окровавленную мотающуюся голову, влажное черное пятно на белом халате — и содрогнулся вновь.

— Значит, машина не останавливалась и никто из нее на ходу не выскакивал? — с сомнением, как почудилось Колодникову, произнес капитан.

Алексей очнулся. Жуткое видение сгинуло.

— Нет… Нет-нет! Я бы заметил…

— Вы раньше встречались с потерпевшим?

— Ни разу…

— Живете в одном дворе — и ни разу не встретились?

— Я недавно сюда перебрался, — объяснил Алексей.

Капитан сморщился и почесал бровь.

— Ладно, — процедил он. — Прочти и распишись. Здесь и вот здесь…

Алексей принял листок, поправил очки и, поднеся бумагу поближе к желтоватому неяркому плафону, изучил ее с должным вниманием. Стиль показался ему нарочито официальным и, честно сказать, несколько дубоватым… Да ладно уж! Не до стиля… «С моих слов записано верно и мною прочитано», — вывел Колодников под диктовку капитана неловкими от холода пальцами и, дважды расчеркнувшись, вернул документ.

— Да, вот еще какое дело… — выдавил он, зябко передернув плечами и заранее чувствуя, что зря заводит об этом речь. — Я, право, не знаю, имеет ли это отношение… Ну, словом… На меня тоже напали в этой арке.

Капитан (он только что спрятал объяснение в папку) медленно повернулся к свидетелю. Впервые, кстати…

— Когда?

— Да только что… Буквально за несколько минут до того, как он во двор въехал… Я ведь еще потому и присел… в себя прийти…

— Побоев в области лица не видно… — заметил капитан, недоверчиво разглядывая смущенную физиономию свидетеля.

— Меня по затылку били… — зардевшись, признался тот.

Капитан матерно пошевелил губами.

— А раньше-то что ж молчал? — бросил он в сердцах. — Заявление писать — будешь?

— Буду, — удивив самого себя внезапной решимостью, сказал Алексей. А чего он ему «тыкает» все время? Мальчика нашел!..