— Я чувствую тяжесть. Хочу взлететь… и словно что-то держит за ноги.

Что-то, чего мне не одолеть.

— "Хочу летать", — тихо улыбается Вивиан, — это бзик Розали. Сколько помню, ее всегда тянуло в небо. Причем спроси — зачем ей крылья, сколько ни будь вразумительного ответа не услышишь. И ведь не потому, что скрытна.

Просто она этого сама не знает. Хочу потому, что хочу.

— И, кстати, может быть в этом она права.

Таким образом разговор соскакивает с опасных рельсов на милый и безответственный интеллигентский треп. Чашки пустеют. Я собираю их на поднос и уношу в кухню. Сама. Слуги исчезают, как только разговор касается иррационального, и я их понимаю. Кому интересно слушать правду о себе? Правду о себе всякий и сам отлично знает. Я снова завариваю кофе. Кухня современная, с водопроводом и газом, так что особой возни не предвидится. Но, оказавшись перед дверью я замедляю шаг. Нет, без мысли подслушать. Просто руки заняты и я соображаю, какой ногой постучать, чтобы не уронить достоинство хозяйки дома.

— А ты вслушайся, — доносится до меня голос Вивиан, приглушенный драпировками, — ей снятся волчьи сны. С луной, ночным мраком, страхом одиночества, отрицанием высших сил и прочим "джентльменским набором".

— Думаешь, она "уходит"? — спрашивает Даяна.

— Розали?! Кто угодно, только не она. С ее-то влюбленностью в жизнь…

Из нас троих — самый невероятный кандидат. Зачем ей уходить, объясни? Я бы скорее поставила на себя, ну, в крайнем случае — на тебя. Но Розали!

— Не ты, не я, — чуть подумав, изрекает Даяна, — именно Розали. И как раз потому, что влюблена в жизнь.

Я понимаю, что ты хочешь сказать, — раздается голос Вивиан после долгой паузы, и в это время я просто не живу. Стою в напряжении, как слишком туго натянутая струна и, кажется, сейчас зазвеню или сорвусь.