На больнично-белых простынях.
Эта ночь несется шалым рокером.
Жжет язык отравленным вином.
Беззаконным, пьяным счастьем — джокером
Гиблым, как зеленое сукно.
Эта ночь святая и цыганская.
Светят плечи в сумраке густом.
И горит эмблема мусульманская
Над покровским золотым крестом.
6.
Очередной вечер в Городе Дождя, по моей классификации, следует считать не просто удачным, а супер-счастливым. Во-первых, появляются друзья. А вовторых, без приглашения, что вдвойне приятно. Значит пришли не из вежливости а по зову сердца.
Сегодня никаких витражей и люстр из богемского стекла программой не предусмотрено. Я появилась в своих апартаментах всего за час до гостей и единственное, что можно успеть в таких условиях — это помыть чашки и розетки для варенья.
Вивиан возникает в дверях внезапно, хотя я и предупреждена о визите сторожевым фенакодусом (похожим отчасти на пони, отчасти на собаку), он чует Вивиан за сорок минут до появления и принимается отчаянно крутить хвостом и стучать в дверь копытцами. Тем не менее, Вивиан всегда возникает внезапно, вместе с южным ветром и свистом флейты. Видимо, она тоже принцесса. Мы не говорим на эту тему — она под негласным запретом. Я готова зубами и когтями драться с любым, кто рискнет оспаривать мое право на Город Дождя, но боюсь, если это будет Вивиан — я уступлю без боя. Я люблю ее… Нет, не стоит об этом сейчас, когда часы на ратуше, похоже, отсчитывают мои последние деньки в Городе Дождя. А всего мгновение назад я подумала, что почти забыла об уходе. Додумать эту мысль я не успеваю. Непосредственная Вивиан огорошивает меня новостью прямо с порога:
— Представляешь, собор исчез!
— Слава богам! — вырывается у меня вместе с искренним вздохом облегчения, — терпеть не могла эту каменную дуру.
— Да брось ты! Красивый был собор. Стильный.
Я не спорю. Я с ней вообще стараюсь не спорить. Она соображает быстрее меня, и через пять минут словесного поединка я все равно буду в ауте. Тем более, что на этот раз я, кажется, знаю, почему исчез собор. Вот только не знаю хорошо это или хуже не придумаешь.