Лежа в кровати с бутылочкой теплого молока во рту, Фримэн ждал, когда же придет Хэнсон. Хэнсон был его последней надеждой. В конце концов он должен был прийти и узнать, что стало с Фримэном.

Однажды, когда Элизабет и Фримэн возвращались с утренней прогулки, кто-то издали окликнул Элизабет, и она, остановив коляску, стала с ним разговаривать. Фримэн никак не мог узнать голос, но через плечо он увидел длинную фигуру Хэнсона. Сняв шляпу, Хэнсон заговорил:

— Как дела, миссис Фримэн? Я пытался дозвониться до вас целую неделю.

— О, все нормально, мистер Хэнсон. — Элизабет все время держалась между ним и коляской. После секундной заминки она продолжила:

— Видимо, наш телефон сломан. Надо бы вызвать мастера.

— А почему ваш муж не был в субботу в офисе? С ним что-то случилось? — Хэнсон внимательно смотрел на Элизабет, одновременно приближаясь к коляске.

— К сожалению, у него какое то важное дело Я боюсь, что его не будет некоторое время. “ОНА знает”, — подумал Фримэн. Хэнсон подошел к коляске.

— Какой симпатичный малыш. Он так сердито смотрит на меня. Соседский?

— Нет, это ребенок друга моего мужа. Меня попросили побыть с ним денек. К сожалению, мы должны идти, мистер Хэнсон.

— О, я не буду вас задерживать. Скажите, пожалуйста, своему мужу, чтобы он позвонил мне, когда вернется.

— Я обязательно передам ему вашу просьбу. До свидания, мистер Хэнсон.

— До свидания, — Хэнсон кивнул и пошел по улице.

ОНА знает.

Фримэн отшвырнул одеяло и попытался крикнуть вслед удаляющейся фигуре Хэнсона, но Элизабет быстро вкатила коляску во двор и закрыла за собой калитку.

Когда она несла его по лестнице, Фримэн увидел, что шнур телефона был выдернут из розетки. Да, Элизабет все знала и лишь прикидывалась, что не замечает изменений. Она видела, как молодел ее муж, она видела все стадии трансформации, и пеленки с детской кроваткой предназначались ему, а не ожидаемому ребенку.