Значит, ее пригласили играть на похоронах правителя. Ромуланцы повсюду слыли большими мастерами иронии. "Но это, – грустно усмехнулась Яндра, верх иронии." Претор, который при жизни был подлецом и убийцей, Претор, которого даже самые слепые и обманутые пропагандой обыватели обвиняли в сотнях тысяч убийств и таинственных исчезновений сограждан, Претор, который лично послал ее старшего брата в заведомо провальную экспедицию, отрицательный результат которой означал его неминуемую казнь, Претор, который организовал "ритуальное" самоубийство ее родителей и поставил клеймо позора на ее тело, – этот Претор даже после своей смерти тянет к ней костлявые руки и требует, чтобы она посвятила музыку, страсть и вдохновение своему душителю.

– Это, действительно, большая честь.

Очнувшись от своих мыслей, Яндра поняла, что уже не в первый раз слышит от мужа эти слова.

– Думаю, мне не надо напоминать, что лишь благодаря благосклонности Претора я стал администратором средней руки. И кто знает, кем мне суждено стать при его преемнике... Кстати, мне сказали, что из-за твоей близости ко мне обойдены вниманием несколько старых и вполне достойных музыкантов.

Тиам устремил свой взгляд на жену, ожидая увидеть на ее лице выражение благодарности. Но Яндра казалась безразличной к словам мужа.

– Что касается меня... – Тиам важно поднял вверх указательный палец и перешел на шепот. – Меня посвятили в... – неожиданно он замолчал и бросил испуганный взгляд на жену. В своем хвастовстве Тиам чуть не перешагнул запретную черту и не наговорил лишнего.

Яндра оставила последние слова мужа без внимания. Опустив голову, она думала о "большой чести", которую ей оказали. Как Тиам посмел? Неужели он ничего не знает о прошлом ее семьи, о том, что замуж за него она вышла исключительно ради того, чтобы реабилитировать себя и брата? "Представляю, какую злобу это обстоятельство у него вызывает", – усмехнулась про себя Яндра.