Он с облегчением посмотрел на лот, а я сказал еле слышно:

— Каждый известный тип…

— Зайдете ко мне после завтрака, — приказал Старик офицеру медицины. — И захватите ваш докторский чемоданчик.

Кеннеди зашел после ланча пропустить стаканчик:

— Знаете, у нас, работников прессы, особенно развито шестое чувство. Тревога нарастает, и я это ощущаю всей кожей. Где, кстати, очаровательная кошечка и ее очаровательные котятки?

— Спит в одном из коридоров, — солгал я. — Молодой Роусон делал обход утром и нечаянно на нее наступил.

— Надеюсь, не насмерть.

— В этом случае нет.

— А котята?

— За ним присматривает врач.

— Я напал на след, — заявил Кеннеди. — Можно нам с вами прогуляться в грузовой отсек?

— Сейчас неподходящий день и час для инспекций, — и вдруг я осознал, что Кеннеди был чертовски серьезен и чем-то напуган не на шутку. Его рука, держащая стакан, мелко дрожала, и это напомнило мне дрожание стальных пружин.

— Капсулы времени, — внезапно воскликнул Кеннеди. — Вы никогда не слышали о них? Их находят во всех разрушенных городах, полагая, что их разбрасывали с той же целью, как мы оставляем повсюду рулоны микропленки, газетные вырезки и тому подобное. А те, которые удалось открыть, не содержат ничего, кроме пыли. Латимер настаивал: все это из-за неисправности при изготовлении. Рядом с телом Латимера нашли две половинки капсулы, и я слышал — внутри была только пыль…

— И ее выдуло ветром.

— Может быть. Но готов голову дать на отсечение, Вест, что, пойди мы с вами сейчас на корму и открой ящик, мы не найдем там останков Латимера.

— Чушь.

— Вовсе не чушь. Вы читали «Спящие города». И знаете, в чем убеждает нас Латимер: древние марсиане больше похожи на членистоногих, чем на млекопитающих, и жили в некоем симбиозе с песчаными вепрями…

— Все это теории, — протянул я. — Ни малейших доказательств.