Итак, мы видим, что Кардель очень рано привила Фикхен те черты, о которых впоследствии будут много писать иностранные дипломаты и русские мемуаристы, рисуя портрет Екатерины II. Умение нравиться, превращенное Екатериной в настоящее искусство, оказывается было передано ей в возрасте от двух до четырех лет, когда дети очень восприимчивы к внешнему воздействию и первым воспитательным опытам, проводимым с ними. Прошли годы, место родителей заняли другие люди, и императрица всегда представала перед ними такой, какой ее хотели видеть. Для тысячи свидетелей у нее была тысяча масок, для каждого собеседника - свой стиль и язык разговора. Однако, и это следует подчеркнуть, подобный маскарад не являлся бездумной сменой ролей на сцене жизни. Екатерина всегда играла свою роль. Просто ее роль оказалась настолько многогранна и сложна, что потребовала от исполнительницы поворачиваться к зрителям всеми гранями ее актерского таланта.

Сама Екатерина не слишком любила в себе эту черту. Во всяком случае Магдалине Кардель сильно достается от воспитанницы за фальшь. Естественность и искренность старательно изгонялись из поведения девочки, заменяясь наивным позерством. Одновременно происходило поощрение слабостей в характере Фикхен: тщеславия, любви к подаркам и лести. В таком состоянии ребенка нашла новая гувернантка, о которой Екатерина с благодарностью писала: "Магдалина Кардель вышла замуж,.. и меня поручили ее младшей сестре Елизавете Кардель, смею сказать образцу добродетели и благоразумия - она имела возвышенную от природы душу, развитой ум, превосходное сердце; она была терпелива, кротка весела, справедлива, постоянна и на самом деле такова, что было бы желательно, чтобы могли всегда найти подобную при всех детях".