Фу, да не впал ли он в самолюбование? Сёльве даже улыбнулся от такой заносчивости. Его черты лица в совокупности были не так уж и красивы. Например, кончик носа или жесткие челюсти… Хотя на такие вещи никто не обращает внимания.
Так ему казалось, во всяком случае. Он ведь не мог определить это сам.
Но сейчас он был в опасности. Его нехитрые манипуляции могли быть разоблачены. Как же он опрометчиво поступил, поведя себя так в истории с женой учителя!
И теперь еще его глаза!
Юхан Габриэль обнаружил то, что не увидел никто до него — за исключением, возможно, только Ульвхедина. То, что в них были желтые пятнышки.
А всегда ли они были там? Или появились недавно? Может быть, их стало больше? И однажды они заполнят всю радужную оболочку?
Сёльве это было неизвестно. Но опасность явно существовала. Он стал слишком много играть с огнем, надо бы на некоторое время затихнуть.
В каком-то смысле он нес ответственность перед Юханом Габриэлем. Если бы Сёльве разоблачили в его маленьких полукриминальных поступках, это ударило бы по его другу. А Юхан Габриэль этого не заслужил. Он ведь был необычайно приятным и добрым человеком, вызывавшем в Сёльве самые лучшие чувства, пусть даже и с примесью присущего ему эгоизма.
По мере того как семестр подходил к концу, Сёльве все отчетливей понимал, что его положение в университетской деревне становится невыносимым. Учитель истории только и искал возможность отомстить ему, а он сам не решался, да и не хотел нанести ответный удар.