Голова у Панаева продолжала болеть, да еще возник шум в ушах и немного тошнило. Может быть поэтому он не стал улыбаться и шутить, и не промолчал, а хмуро сказал, словно бы про себя, не для Валечки, но Валечка услышала:

- Как бы ваш Толик не попал в больницу.

Полулях тоже услышал и не стал рассказывать про армянское радио, а Валечка погасила улыбку, покраснела, обвела возмущенным взглядом присутствующих, словно хотела убедиться в том, что все разделяют ее негодование по поводу только что произнесенной чуши, и язвительно ответила, подавшись к Панаеву:

- Спасибочки за пожелание, Виктор Борисыч. Вы, наверное, и супруге своей желали подобное, пока она вас не бросила?

Весь сектор был в курсе прошлой личной жизни Панаева, хотя он никогда ее не афишировал. Полулях однажды со смехом заметил, что в их городе стоит только вечером выпить рюмку на одном конце, наутро на другом конце будут говорить, что хватил с полведра, буянил и ночевал в вытрезвителе.

- Ну-ну! - примиряющим тоном сказал Полулях, протянув руки с раскрытыми ладонями к Валечке и Панаеву. - Такой хоккей нам не нужен. Как свидетельствуют древние источники, даже кумская сивилла с утра по понедельникам выдавала только самые мрачные предсказания, к тому же неправильные, так чего же ты от Виктора хочешь, Валентина? Ну видишь, не выспался человек.

- Извините, - Панаев приложил ладонь ко лбу. - Мне действительно что-то нездоровится.

Он встал и пошел в свой аквариум, а Валечка непримиримо бросила вслед:

- Спать нужно вовремя ложиться!

Впрочем, вскоре Валечка отола и Панаев со своего рабочего места видел, как она о чем-то щебечет то с Полуляхом, то с Натальей Анатольевной. К обеду самочувствие у него улучшилось. О странном своем видении он больше не думал, да и доведение до ума заезженного расчетчиками "Файрэро" требовало полной концентрации внимания. Кропотливая была работенка.