– Добрый ветшер! – поздоровался Хитафия. – Это – Тутси. Я взял ее напрокат. Подумал, што если приведу одна достатошно большая кошка, это будет если принес трех, как мне приказали. Вам она нравится, я надеяться?
– Ну и характер! – воскликнул Фицджеральд. – Не просто чудище, а с норовом.
– Теперь меня наказывать лопатками? – В голосе Хитафии звучала надежда.
– Тебя ими бить – что динозавра хлестать одуванчиками. – И Фицджеральд решил недополученные осирианцем удары переадресовать другие кандидатам.
Когда все связанное с приемом новых членов на этот раз было закончено, братья-йотяне устроили небольшое совещание. Бродерик сказал:
– Надо будет им на следующий раз придумать задание позаковыристее. В первую очередь Хитафии. Велим ему, например, принести… э-э… как насчет вставных зубов того парня – он не то императором был на Осирисе, не то еще кем? Из музея то есть?
Хитафия спросил:
– Вы говорить о зубы великого Главного инспектора – Фиссесаки?
– Да, инспектора Рыбы – ну, вы произносите это по-своему, но я имел в виду именно его.
– Это будет отшень большая тшесть. Пока мы не идти, могу я просить мистера Фиттшеральта говорить со мной об один момент?
Джон нахмурился и сказал:
– О'кей, монстр, только поживее. А то у меня свидание.
Они вышли, а остальные братья-йотяне услышали, как Хитафия что-то просвистел Джону в коридоре.
Затем осирианец выглянул из-за двери и сказал:
– Мистер Ленгиел, могу я и с вами поговорить? – И они тоже о чем-то пошептались-посвистелись в коридоре.
Остальные члены братства этого диалога не слышали, потому что их глазам предстало нечто несравненно более интересное. Джон Фицджеральд, в костюме с иголочки, вознамерился их покинуть, а заскучавшая львица в этот момент решила с ним немного поиграть: кто кого поборет? И чем сильнее он пытался вырваться – тем сильнее она на него наседала. Наконец он сдался и лег на спину, а Тутси села рядом и начала усердно лизать ему лицо языком, напоминающим крупный наждак. Терпение Фицджеральда было на исходе, когда вошел Хитафия и оттащил свою «киску» прочь.