Ваэлья полагала, шут переступил ту грань, что всегда отделяет настоящих магов от потери разума. Дар, которым он пользовался, поглотил его самого без остатка. Со слов наставницы Элея знала, что такое случается, когда маг теряет над собой контроль и более не способен сопротивляться божественному зову того источника, из которого черпал энергию. Иные способны вернуться обратно, если поток силы увлек их не слишком далеко. Или с помощью другого человека, наделенного Даром. Только Пат к Ваэлье попал слишком поздно. Его душа оставалась привязана к телу тончайшей ниточкой, но была недосягаема.

Ни живой, ни мертвый…

Непонятная сила отбросила его на такую глубину, с которой нет возврата.

Почти нет.

Элея зажмурилась, пытаясь отогнать очередной приступ боли, которая всегда теперь жила в ее душе, порой затихая, а потом вновь вспыхивая. Несколько минут принцесса просто сидела, спрятав лицо в ладонях. Она не плакала. Не пристало наследнице плакать. К тому же… кончились давно все слезы, осталась только пустота. И у этой пустоты не было границ.

Когда она узнала о беде, постигшей шута, Элею захлестнуло такое чувство потери, подобное которому она испытала лишь однажды — при смерти матери. Ни измена Руальда, ни ожидание его казни, ни угроза на всю жизнь оказаться в монастырском заточении не повергали принцессу Белого трона в столь безысходное отчаяние.

С улицы донесся дребезг колес и цокот копыт. Элея, вздохнув, поднялась с края постели. Она подоткнула цветное лоскутное одеяло и, стиснув губы, мгновенно заставила себя преобразиться в наследницу. Осеннее солнце еще стояло высоко, и Ваэлья не ждала гостей в этот час, а значит приехали за дочерью короля, хотя та велела кучеру вернуться только после ужина.