Слова Марби Кэйла удивили, но не убедили Холта. Отведя в сторону боцмана, он приказал ему вполголоса:

- Пришлите-ка ко мне этих шалопаев! Уж я сам как-нибудь разберусь, кто прав, кто виноват... - И зашлепал по доскам палубы в свою каюту. Пятеро моряков дохнули на него из мощных глоток и ушли, оставив шкипера совершенно обескураженным: винным перегаром от них не пахло.

Между тем все обстояло совсем иначе.

- Мы оставались нормальными людьми, пока не удалились от корабля на полмили, - рассказывал за обедом Марби Кэйл, - затем началось нечто странное! - Он медленно выбрал банку с крабовыми консервами и взял вилку. Опустив ее, задумался. Все ждали. - Понимаете, - начал он снова, - иной раз бывает, что, одеваясь утром, протягиваешь руку за галстуком и вдруг ловишь себя на том, что забыл, не знаешь, что делать дальше. Обнаруживаешь иной раз словно провал в логической цепи поступков. Конечно, это быстро проходит.

Кэйл придвинул к себе тарелку и снова поднял вилку.

- Нечто сходное случилось и на этот раз. Удивительно лишь, что сразу со всеми... Если мне память не изменяет, мы вели разговор с мистером Кофером и мистером Кордой о токсичности пеламид. Мистер Кофер, помнится, выражал сомнение в схожести их яда с ядом азиатских кобр.

- Я всего лишь отрицал идентичность ядов, - поправил Кофер.

- Возможно, - досадливо поморщился Кэйл. - Вы в самом деле, по своему обыкновению, что-то отрицали, - продолжал он. - А мистер Корда, как всегда, по большей части отмалчивался. Как раз в это время Клюни сказал, что следует несколько изменить курс, потому что с правого борта набегают волны и могут опрокинуть нашу посудину. Именно тогда все и началось! Я неожиданно отдал себе отчет, что начисто потерял нить мыслей, и что мне решительно нечего сказать, и я не в состоянии продолжать разговор...

- Я сомневаюсь, Марби, что вам удалось "отдать отчет", - вмешался Кофер. По правде говоря, я лично не отдавал отчета ни в чем. Извините, Марби, что перебил вас. Мне помнится, как стало вдруг удивительно легко, пусто и свободно в голове и на сердце, совсем как у младенца. Что чувствовали другие, не берусь судить, но полагаю, что их состояние было схожим.