Он безучастно ухватывал обрывки разговоров.

– Кажется, молодой Рейнольдс идет на поправку. Сегодня он с пылом объяснял мне, какие цветы когда надо сажать. Нужно узнать, нет ли у нас подходящего участка.

Напрягшись, Пол связал имя с человеком – юношей, начавшим с того, что говорил матери, будто идет на работу, а сам целый день катался на автобусах, и закончившим тем, что вообше отказывался вставать с постели.

«Вылечить клочком земли и пакетиком семян. Господи, как прекрасно, что бывают иногда такие простые решения.» – В следующий раз следите за Либерманом. Сегодня утром у него под подушкой опять нашли ключ.

«Либерман – гениальный слесарь. Видит что-нибудь закрытое – открывай.

Что – неважно. Его прислали сюда, когда он добрался до зоопарка Дадли, и вот…» Пол позвякал тяжелой связкой ключей в кармане куртки.

«Какая разница между мной и тютемщиком? Никаких призов за правильный ответ.» – Пол, ты какой-то бледный сегодня. Что-нибудь стряслось?

Глаза Натали внимательно смотрели на него из-за толстых линз.

– Спал плохо, – стал поспешно оправдываться Пол. – Дежурство. Да еще эти проклятые часы…

– Если бы ты не был таким неженкой, ты бы их не замечал, – сказал Фил Керанс. – Я научился не обращать на них внимания в первую же неделю, как только здесь появился.

– Только не сейчас, – заметил Фред Сильва, бросая взгляд на часы. – Пора.

Раздалось звяканье сразу нескольких чашек, шипение гасимых сигарет.

Солнце уже почти село, а ветер усилился настолько, что в декоративных зубьях больничных стен стоял теперь несмолкаемый вой.