— Кофе пить будем? — спросила она у нас.

Я не ответила Маринке из принципа, потому что знала: ответа она и не ждет.

Маринка принялась аккуратно расставлять посуду на кофейном столике, а я, воспользовавшись тем, что Сергей Иванович отвлекся, напрямую спросила у него: о чем, собственно, идет речь?

Сбившийся с ритма Сергей Иванович скомкал свою, как видно, заранее заготовленную лекцию и закончил просто и ясно, предложив мне, чтобы наша газета выступила пресс-спонсором объединенной выставки частных коллекций и работ молодых художников, которая на днях должна была открыться в помещении «Арт-галереи».

— Вы понимаете, Ольга Юрьевна, — снова он затянул заунывную песню уговаривания. — У молодежи денег просто нет, а коллекционеры… — Кряжимский задумчиво пожевал губами и обтекаемо вывел:

— Люди очень сложные. С одной стороны, они, конечно, увлеченные и в этом смысле добрые и наивные, как дети, щедрые и безалаберные. С другой — очень прижимистые и не прочь продать что-нибудь подороже из своих несметных сокровищ, чтобы на вырученные деньги…

— Накупить еще какого-нибудь дерьма, — встряла Маринка с очень верной, на мой взгляд, оценкой явления и тут же спохватилась:

— Ой, извините, Сергей Иванович, я правда не хотела…

— Да, в чем-то вы, может быть, и правы, — улыбнулся ей Кряжимский, — но не совсем. Я не стал бы говорить так категорично. Вот есть у меня один знакомый коллекционер спичечных этикеток. Это называется филумения. Так вот, он уже пенсионер и до сих пор ходит по всяким разным злачным местам, встречается с людьми, ищет, выменивает, покупает раритеты для своей коллекции…

— Несчастная его жена, — понимающе кивнула Маринка. — Я уже налила, прошу, коллеги…

— Вопрос решен, Сергей Иванович, — сказала я, приподнимаясь с кресла, — с моей стороны никаких препятствий не будет. Напишите серию статей, будем публиковать по одной. Можно даже пустить их частью на первой полосе, а продолжение будет на второй, например…