Вдруг он понял, что другие пассажиры автомобиля с любопытством смотрят на него. Мысли о прошлом отошли на задний план. Он тоже стал разглядывать их с легкой вежливой улыбкой.

— Кто вы? — наконец, спросил мужчина, похожий на кота. — Я не видел раньше вашу породу.

Говоривший имел отдаленное сходство с южно-американским ягуаром.

Модьун собирался ответить, что он человек, и тут понял, насколько важно замечание говорившего. Человек, властелин планеты, был им неизвестен.

«Это правда, — подумал он, — мы ведем замкнутое существование с нашими слугами и носильщиками-насекомыми, и нашими домашними животными. И мы сами не проявляли интереса к цивилизации животных и насекомых, которая существует за барьером».

Но то, что этот внешний мир перестал понимать, кто он и его друзья — это совершенно иное. Это, конечно, не было частью первоначальной программы… Осознание этого удержало Модьуна от естественного желания сказать о себе правду. Прежде чем он смог решить, что сказать, это сделал за него видоизмененный гиппопотам. Стройное существо длиной восемь футов с небольшой шеей, сидевшее на переднем сиденье, сказало, пожав плечами:

— Он — обезьяна. Их много в Африке.

Похожее на лиса существо, сидевшее на заднем сиденье рядом с Модьуном, слабо возразило:

— Я видел много обезьян. Тут есть сходство, но это не обезьяна.

— Обезьяны не похожи на вас и меня, — сказал человек-гиппопотам. — Они разных пород и не похожи одна на другую.

Его слова, казалось, убедили, потому что человек-лиса погладил подбородок, но больше ничего не сказал.

«Хорошо, — спокойно подумал Модьун. — Обезьяна? Почему бы и нет?»

Его за обезьяну приняли случайно на время. Недостаток знаний помешал людям-животным признать в нем человека. Странно. Здесь есть кое-что, что нужно выяснить. Причина может даже стать темой интересного доклада, когда он вернется за барьер.