- Мне кажется, какая-то часть геон-материи останется в Космотроне. Почему так, не могу объяснить, но я уверен в этом...

- Что ты предлагаешь? - перебил Кедров.

- Размонтировать секцию. Привезти из ГАДЭМа новые блоки и собрать их заново.

- Ты определенно устал! - сказал Кедров с внезапным раздражением. Расчеты, основанные на моей теории, верны!

Соколов пожал плечами. Его поразил непримиримый тон Кедрова - всегда спокойно-добродушного, терпеливого, уравновешенного. "Что с ним?" - подумал он.

- Я докажу! - гневно прогудел Кедров, неправильно истолковав жест Соколова. Выхватив из ячейки микрофильмы и поочередно вкладывая их в проектор, он говорил, говорил... Напряженно звучал его голос, лились формулы, цифры, свидетельства крупнейших физиков. На экране бесконечной чередой проходили невыразимо сложные уравнения. Чувствуя, как у него трещит голова, Михаил перестал понимать Кедрова... - Ведь так? Верно? - бросал тот ему в лицо.

"Нет, с ним неладно, - решил Соколов. - Как только пустим Космотрон, силой заставим вернуться на Землю и как следует отдохнуть". Он подошел к Кедрову, шутливо поднял вверх руки:

- Ну, хватит... Сдаюсь. Может, ты прав. В конце концов практика - солдат. Это сказал еще Леонардо да Винчи.

Кедров замолчал, словно его выключили. Долго смотрел на Михаила, потом вдруг махнул рукой и добродушно произнес:

- Да, оставим это. Я погорячился. Но ты недооцениваешь теорию.

Михаил послушно кивнул.

Кедров ласково похлопал его по спине, открыл люк...

Монтажники быстро смонтировали цепь разряда, установили на гребне Космотрона обреченных роботов и подали Кедрову сигнал готовности.

...Около полусуток рвались в небо желто-голубые стрелы. Огромная энергия распада геонов, концентрируясь в телах бывших роботов, через квантовый прожектор Универсона истекала в пространство. Над замерзшими пустынями Ночного Меркурия еще долго после этого висела прозрачная голубая пелена.