— Мистер Убхарт платит нам, — многозначительно сказал Джонни.

Как бы между прочим я обнажила ноги на пару дюймов — если клиент платит, он имеет право на дополнительный сервис.

— Расскажите свою историю заново, — Джонни повернулся к Убхарту. — Мэвис послушает, и я уточню по ходу кое-какие детали.

— Главную роль в моем деле играет наследство, — начал брюнет.

На сей раз он говорил неторопливо и внятно, а не бурчал себе под нос. Я отметила две вещи: приятный баритон клиента и страусиную позу компаньона, спрятавшего лицо себе в руки.

— Я пришел к вам, чтобы вы помогли мне это наследство получить...

Убхарт никак не мог объяснить суть дела, и я решила, что виной тому — разглядывание моих коленок. Поэтому я попробовала одернуть юбку.

— Мой отец — Рэндолф Убхарт... Кстати, вы не припоминаете его?

— Он появлялся в эпизодах? — принялась уточнять я. — Или его снимали со спины? Сколько народу разгуливает по бульвару Сансет, всех не упомнишь, но если в Голливуде ему дали роль второго плана, я, несомненно, вспомню его лицо.

— Мэвис, — страдальчески поморщился Джонни, — Рэндолф Убхарт был нефтяным магнатом. Наследство Убхарта — десять миллионов.

— О!..

Мои руки безжизненно упали.

Дональд Убхарт соизволил улыбнуться и продолжил:

— Столько хлопот с этим наследством... Отец умер, и мы стали заложниками его прихотей... Мы — это я и сестра. Я старший в роду. Есть и третий наследник — наш сводный брат. После смерти матери отец женился еще раз... Несмотря на то, что отца мы похоронили пять лет тому назад, до сих пор нам доставались от наследства лишь жалкие крохи. Мой ежегодный доход, например, всего тридцать тысяч, а брат с сестрой получают и того меньше — по десять тысяч долларов. А в это время всем состоянием Убхартов распоряжаются доверенные лица...

— Тридцать тысяч — это же много, — ляпнула я.

— Мэвис, твои мысли по этому поводу нас не интересуют! — прикрикнул Джонни.