Девочка подходит совсем близко, заискивающе пытается улыбнуться.

– Простите… Мы же не знали…

– Да ничего, – усталым голосом отвечает Ольга, отражая ее улыбку. – Ничего страшного ведь не произошло.

Руки ее отряхивают остатки снега с мехового комбинезончика младенца. Заправляют под шапочку непослушную выбившуюся прядь волос.

Девочка зачарованно смотрит на ребенка. Просительно поднимает глаза:

– Ой, а можно мне его по…

…лудня осталось всего 15 минут. Нужно спешить, в двенадцать магазин закроют на два часа.

Снова пошел снег. Крупные, голубоватые хлопья опускаются на одежду, на верх коляски и лежат, не тая.

Два квартала вниз по проспекту, три ступеньки вверх по лестнице, и двери продуктового магазина – последнего еще не закрытого в этом районе – гостеприимно распахиваются перед ними.

Рыжеволосая продавщица Людмила… Ольга все время забывала ее отчество. Что-то примитивное – то ли Валерьевна, то ли Витальевна. Старше Ольги не больше чем на пять лет. Максимум – на семь. Но обладает таким внушительным видом, что невольно хочется назвать ее по имени – отчеству. Может – Васильевна?

Рыжеволосая продавщица Людмила покидает свое насиженное место – на стуле с высокой спинкой, за давно бездействующим кассовым аппаратом, где обитает всегда, когда нет покупателей – и идет к ним навстречу, на ходу примеряя на лицо свою дежурную улыбку. Ее манера беседовать, постоянно глядя исподлобья прямо в глаза собеседнику, и кокетливо прикрывать рот, когда смеется (на самом деле, у Людмилы не хватает одного зуба слева на нижней челюсти) – все это очень раздражает Ольгу. Но продавщица, похоже, этого не замечает и говорит, говорит, говорит… Даже когда Ольга сразу по приходу узнает, что нужных ей продуктов сегодня нет, ей редко удается покинуть магазин раньше, чем через пятнадцать минут.