Спросить было не у кого. Родион, снуя, как челнок, отдавал последние распоряжения.

- С нервами у тебя как? - мимоходом крикнул он Таволгину.

- Что? - не понял тот.

Но не удостоился ответа. Хитро подмигнув, Родион скрылся в фургоне. Раздражаясь все больше, Таволгин не знал, что и думать. Из памяти не шли недомолвки Родиона, напряженное молчание, которое установилось за столом после его внезапного решения повысить какую-то там мощность.

- Долго еще? - наклонился Таволгин к уху одного из парней.

- Сейчас антенну задействуем...

Мгновение спустя антенна повернулась на пол-оборота - очевидно, ее задействовали. Подобной Таволгин не видывал: серповидный изгиб рам заполняли дырчатые, похожие на отполированные терки, зеркальца. Вся эта конструкция точно озирала лес.

Хотя антенна продолжала двигаться, рев дизеля внезапно смолк - должно быть, питание перешло к аккумуляторам. Из фургона встрепанно выскочил Родион. Раскуриваемая сигарета плясала в его пальцах. Парни, приникнув взглядами к шкалам, что-то сосредоточенно записывали.

- Ну как? - вклинился Родион.

- Порядок, шеф...

- Ага, ага, вижу эффектик... Молодцы!

- Что вы видите? - не выдержал Таволгин.

Родион уставился на него, не мигая.

- Эффект леммингов. Сейчас они появятся.

- Лемминги? Здесь?!

- Какие лемминги? Лоси! Я же тебе объяснил: их развелось слишком много.

- Ты говорил о зайцах!

- Да? Ну, это все равно. Что лемминги, что копытные, даже бабочки... Сейчас, сейчас ты увидишь саморегуляцию в действии.

Он жадно затянулся дымом, поперхнулся, побагровел.