Губы Родиона дрогнули, чтобы тут же сойтись в жесткую, презрительную складку.

- Погубив леса, они все равно окочурились бы! - бешено выкрикнул он, наступая. - Лучше в них всаживать пули, да?!

Никто ему не возразил. Таволгин опустил взгляд к подножию обрыва. И все посмотрели туда, где, затихая, еще бились тела. Ведь сейчас, здесь люди были для животных подобием фатума, рока и, словно древние мойры, перед которыми, как полагали эллины, склонялись даже боги, держали в своих руках пряжу чужой судьбы.