Удивление его при виде колючей ограды возросло.

- Блиндаж строишь? - бросил он, когда Родион приблизился.

- А ты чего не распаковываешься? Все философствуешь? В тихом омуте, знаешь ли... Пошли!

- Прежде объясни, пожалуйста...

- Все в свое время или немного позже, - сверкнул улыбкой Щадрин. Он взял его под руку и отвел за ограду. - Эй, орда, прошу любить и жаловать: мой однокашник и друг, светило исторической науки Вадим Таволгин!

Ребята повскакали.

- Во-первых, - сморщился Таволгин, - мы уже...

- А во-вторых, - немедля перебил Родион, - мы тебя сейчас напоим-накормим и кое-что покажем! Как, ребята, покажем?

- Покажем! - охотно и не без гордости грянул одобрительный хор.

- Хороши молодцы, а? - восхищенно подмигнул Щадрин. - Все лучшие мои ученики, энтузиасты, за передовое готовы в огонь и в воду, что Костя, что Феликс, что Олег, что...

Таволгин едва сдержал ироническую улыбку, ибо дурашливый бесенок рефлексии некстати шепнул ему, что Родион сейчас малость похож на хвалящего своих мужиков Собакевича. Разумеется, Таволгин тут же вышвырнул глупого бесенка из мыслей и принял достойный вид.

Покончив с представлением, Родион легонько подтолкнул Таволгина к приветливо распахнутому пологу шатровой палатки. Там уже был стол, накрытый по-походному, мужской рукой, но щедро. К своему неудовольствию, Таволгин обнаружил в центре и пару бутылок: ему всегда казалось преступлением вот так, походя, травмировать свой мозг, лишая себя ни с чем не сравнимого удовольствия ясно и четко мыслить. Правда, выпивки не так и много вроде бы. Но кто знает, что еще тут будет вечером...