– Ты можешь есть на ходу? – А? Вообще-то могу, но…
– Тогда – ешь! – не оборачиваясь, прорычал гном.
– Рад бы исполнить твой приказ, – отозвался я. – Но вот какая проблема. Одной рукой я прижимаю к щеке примочку, второй прижимаю к боку эти самые пирожки. А третьей руки, чтобы таскать их из корзины в рот, у меня отродясь не имелось и за последнюю минуту тоже не отросло!
Гарри и Салли
– Гарри, я боюсь.
– Пасть закрой, толстяк. Светлячки налетят.
– Гарри, ты не понимаешь, – тоскливо вздохнул Салли. – Болота…
– Ты же у нас новоорлеанец, Салли, – насмешливо произнес шулер. – Неужели не чувствуешь запах родины?
– Не шути так, Гарри, ох не шути, – горячечно забормотал толстяк. – Потому-то я и боюсь, что знаю. Жуткие вещи порой творятся на болотах, друг мой, странные и страшные…
– При свете дня и на твердой земле тоже делается немало. В любом случае…
– Мы прийти, cap, – обернулся к ним проводник. – Старый Снап в эта дверца живет.
– Дверца? – непонимающе повторил Гарри, разглядывая возникшее перед ними сооружение, дверь в котором отсутствовала как таковая.
В первый момент ему почудилось, что скособоченная хижина опирается на что-то вроде двух огромных куриных ног, – но, всмотревшись, шулер с немалым облегчением понял, что его спутала игра лунного света с двумя обычными древесными стволами. Их широкие узловатые корни в самом деле казались весьма похожими на птичьи пальцы.
О том, что заставило эти деревья вырасти посреди болота, Гарри предпочел не думать.
– Дворца, сэр. – Ниггер хрипло засмеялся. – Почти как королевская, да. А Старый Снап – почти как король здешний. Он ждет вас.
– Гарри! – взвизгнул толстяк. – Я не пойду туда!
– Ну и сиди здесь до утра! – рявкнул в ответ шулер, и, словно вторя ему, со стороны болота донесся короткий, полный тоски и отчаяния вой.