Конечно, если бы мать заподозрила, что чувствовала Нэнси по отношению к этому мужчине, она пришла бы в ярость. Но ей ни к чему пока знать это. Если только Хеди Шустер не разболтает. Но лучше ей этого не делать, а то Нэнси ее убьет.

Хеди была знакома с несколькими мальчиками с другой стороны озера, у которых был кабриолет, и она хотела, чтобы Нэнси пошла как-нибудь на свидание вместе с ней. Но Нэнси первые несколько вечеров оставалась в коттедже. Она надеялась, что Филип Эймз заглянет к ним, и очень тщательно одевалась. Никаких там коротеньких носочков или детских вещей, только ее лучшие брюки и один из тех шикарных свитеров, что Лаура купила для нее у Сакса. Эти свитера как-то по-особому шли Нэнси, и мистеру Филипу Эймзу давно пришло время заметить это.

Но он не приходил и не приходил, хотя прошла уже неделя, и Нэнси совершенно сходила с ума, потому что Хеди все твердила ей, сколько всего она пропускает, сидя вечерами дома.

И наконец Филип Эймз пришел. Он был еще лучше, чем она его помнила – она совсем забыла о его глубоком голосе. Настоящий мужской голос. И он не смеялся все время, как эти отвратительные молодые тупицы, от которых приходила в восторг Хеди. Филип был сдержан, в нем чувствовалась внутренняя духовная жизнь Он был рад видеть Ральфа и Лауру, но не выказывал явно своей радости.

– Вы помните нашу Нэнси, Филип? – спросила Лаура.

Взглянув мельком на Нэнси, Филип кивнул. А Нэнси так волновалась, что по коже мурашки бегали. Можно подумать, что она была совсем ребенком, который стоит и пытается не краснеть. Но Филип, казалось, не замечал этого. Он заметил совсем другое; Когда они все вышли на крыльцо и сели там, Филип сел рядом с Нэнси и задавал ей всякие вопросы. И не потому, что хотел быть вежливым. Нэнси могла определить разницу. Впервые Филип смотрел на нее как на женщину, Нэнси знала это точно. И она никогда не забудет этот момент, никогда. Когда-нибудь они вместе вспомнят это, когда-нибудь…