Без четверти восемь Нэнси была на крыльце, вся в ожидании. Было бы притворством делать вид, что она еще не готова. Филип не заслуживал такого обращения. Так что Нэнси не скрывала, что ждет его, когда Филип появился на тропинке.

– Добрый вечер, моя дорогая.

Да. Он сказал это: «Моя дорогая». Нэнси была рада, что Филип не видел ее лица, скрытого в тени. Солнце как раз садилось.

И она пошла по тропинке навстречу.

Филип отшатнулся и отвел взгляд.

– Я… я виноват, – пробормотал он, – я зашел сказать, что не смогу сегодня. Кое-что произошло внезапно…

– О!..

– Я надеюсь, ты понимаешь.

Почему Филип продолжал отступать? Что случилось?

– Ну, я должен бежать. Как-нибудь в другой раз, – бормотал он.

Нэнси так и осталась стоять с открытым ртом. Филип просто сбежал.

Что он о себе думает? Сумасшедший он, что ли?

Нэнси хотелось что-нибудь сказать, но она не могла вымолвить ни слова. Она так рассердилась, что чуть не плакала. Слезы подступили к глазам, и девушка увидела, как Филип как бы уплывает от нее. Луна как раз поднималась над озером, разрезая темноту. Филип исчезал на тропинке.

Наконец он совсем исчез, и Нэнси заметила что-то, летящее низко, вдоль деревьев. Это что-то пискнуло и кинулось к ее голове. Оно летело с того места, где только что стоял Филип, и, когда оно было близко, Нэнси почувствовала запах резины и увидела маленькие красные горящие глазки.

Это был нетопырь, черная летучая мышь.

Нэнси не закричала. Она не произнесла ни звука, просто побежала прямо в дом, в спальню. Бросилась на кровать и, закусив уголок подушки, заплакала.