д. Высказанное еще в прошлом веке мнение о том, что автор грузинской хроники не мог пользоваться какими-либо источниками, ввиду якобы «отсутствия» таковых в Грузии, как известно, уже тогда было опровергнуто[36]. Даже И. А. Джавахишвили и К. С. Кекелидзе, скептическое отношение которых к сочинениям Леонтия Мровели и Джуаншера как к историческим источникам общеизвестно, в свое время были вынуждены признать довольно разнообразную их источниковую базу. Подвергнуто коренному пересмотру мнение о том, что ЖВГ «более походит на сказку, нежели на историю, это скорее фольклорная героика, чем достоверный и надежный документ»[37].

Ныне выработаны несравненно более совершенные методы и приемы прочтения даже наиболее «туманных» текстов средневекового летописания. Что же касается ЖВГ, то к ней вполне применимы мнения советских историков о том, что современное источниковедение непременно должно учитывать «возможность косвенного использования источников, чья неточность и недостоверность тоже отражают исторические явления времени их создания. Задача историка – не «осуждение» и не «защита» источника, а, прежде всего установление того, что он представляет собой, и какие вопросы перед ним могут быть поставлены»[38].

Одной из наиболее сложных проблем, связанных с исследованием текста ЖВГ, является его атрибуция. Эта проблема вобрала в себя практически все основные вопросы, связанные как с определением объема каждого из сочинений, составивших ранний цикл КЦ, так и выяснением особенностей эволюции исторического жанра в раннефеодальной Грузии и характеристикой эпох, в которую жил и о которой писал автор ЖВГ.

Сведения о личности Джуаншера Джуаншериани, сохранившиеся в поздних приписках к ЖВГ (подробнее о них см. ниже), предельно малочисленны и неопределенны. Так, в одной из них говорится, что написавший историю царя Вахтанга Горгасала Джуаншер «был супругом племянницы (дословно: «дочери брата») святого царя Арчила»[39], т.