— В шахту?

— Ну! Счастливых дней.

— Почему в шахту?

— Старые копии. Еще нитратные. Обгорелые. Порванные, а как же. Выдерживали их, как вино. Вот почему. Так я взяла двух помощниц на выходные туда, вниз. Проверить их все.

— И вы сидели оба дня в шахте?

— Ну! Сидели. Три девки. Пятница-понедельник. Такой был план. Думали, повесимся. Счастливых дней. Вот. О чем я? Да. Взяли одеяла, белье, фонари, кучу еды, полный порядок, и за работу. Точно помню момент взрыва. Искала третью катушку американского фильма «Gerconter Blumenorden an der Pegnitz». Часть первая была, вторая была, четвертая была, пятая была, шестая была. Третьей не было. Тррах-тарарах! Счастливых дней.

— Боже! И что?

— Девки запаниковали. Не смогла их удержать внизу. Больше их не видела. Но я знала. Зна-ала! Растянула тот пикник, как смогла. И потом еще сидела, умирала с голода. Потом выбралась, а чего ради? Кого ради? — Она заплакала. — Ни для кого. Никого нет. И ничего. — Она взяла Майо за руку. — Почему ты не хочешь остаться?

— Остаться? Где?

— Здесь.

— Я же остался.

— Нет, надолго. Почему ты не хочешь? Разве у меня плохой дом? Снабжение — весь Нью-Йорк. Огород для цветов и овощей. Мы можем держать коров и кур. Рыбачить. Водить машины. Ходить в музеи. Галереи. Разве…

— Ты и так все это делаешь. Я тебе не нужен.

— Нет, нужен! Нужен!

— Для чего?

— Брать уроки музыки.

После длительного молчания он сказал:

— Ты пьяна.

— В стельку, сэр.

Она положила голову на стойку, кокетливо сверкнула глазами и закрыла их. Через некоторое время Майо понял, что она отключилась. Он поджал губы. Выбрался из бара, подсчитал расходы и оставил пятнадцать долларов под бутылкой виски.

Взял Линду за плечо и осторожно потряс. Она безжизненно обвисла в его руках, ее прическа растрепалась. Он задул свечу, поднял Линду и отнес ее в «шевроле». Затем, предельно сосредоточившись, повел машину сквозь ночь к пруду парусников, куда и добрался минут через сорок.