— Обед ни при чем, — с тяжеловесным достоинством заявил он.

— Ни при чем? Так что же ты психуешь?

— Не могу жить рядом с женщиной, которая напивается.

— Кто напивается?

— Ты.

— Я?! Никогда! — негодующе сказала она.

— Нет? Кого мне пришлось раздевать, как ребенка?

— А у кого не хватило ума снять с меня жемчуг? — возразила она. Нитка порвалась и я всю ночь спала на этих бусах. Я вся в синяках! Гляди: вот, и вот, и вот…

— Линда, — сурово перебил он. — Я просто парень из Нью-Хэйвна. Мне не нужны испорченные девчонки, которые не следят за своими расходами, наряжаются с утра до ночи, шляются по модным кабакам и напиваются.

— Раз тебе не нравится мое общество, что же ты не уходишь?

— Я ухожу, — сказал он, вылез на берег и принялся вытираться. Сегодня же утром. На юг.

— С удовольствием представлю, как ты бредешь пешком.

— Я еду.

— На карусельной лошадке?

— На «шевроле».

— Джим, ты это не всерьез? — обеспокоенная, она вылезла из воды. Ведь ты еще не умеешь водить по-настоящему.

— Не умею? А кто привез тебя вчера домой, пьяную в дрободан?

— Ты попадешь в беду!

— Как попаду, так и выберусь. Так или иначе я не могу здесь вечно околачиваться. Ты бездельница, тебе все игрушки. А меня интересуют серьезные вещи. Мне надо на юг, найти парней, чтобы разбирались в телевизорах.

— Джим, не суди обо мне с кондачка. Я вовсе не такая. Ну посмотри, как я содержу дом. Могла бы я здесь все так обустроить, если бы только и шастала по вечеринкам?

— Ты хорошо поработала, — признал он.

— Прошу, не уезжай сегодня. Ты еще не готов.

— А-а, ты просто хочешь, чтобы я околачивался тут и учил тебя музыке.

— Кто это тебе сказал?

— Ты сама. Вчера ночью.

Линда нахмурилась, сняла шапочку, затем подобрала полотенце и стала вытираться. Наконец, она произнесла.