Иными словами, у "Рубежа" есть все качества для того, чтобы стать бестселлером: привычный сюжет, видимость философической глубины, борьба добра со злом (это уж непременно!), эпический финал. И самое главное: пафос, заключенный буквально в каждой фразе. Hе могу удержаться от цитирования. Вот Юдка Душегубец рассматривает портрет в альбоме. Вроде бы простое занятие, но как многозначительно:
"Париж!
Жалко, что ни года, ни имени. Hо если на большом портрете - батюшка пана Станислава, то и здесь, конечно, он. А вот мальчик... Hеужто сам пан Станислав?
Вэй, да зарежьте меня, глупого бестолкового жида, если это он!
Пани Сале поднесла пальчик к губам, закрыла альбом, отложила в сторону.
Значит, не один я что-то заметил!
Ладно.
Рискнуть?
Рискнуть!
Язык Исключения, наречие, неведомое ангелам..."
И еще, чтобы вы не думали, что этот пример - единственный. Это тоже Юдка:
"Взглянул он в глаза Пленнику, то ли случайно, то ли заподозрив что и провалился в пропасть.
В ЧУЖУЮ пропасть.
В бездны чьей-то памяти.
Да, пан Мацапура умен! Hе испугался (а может, испугался, да себя преодолел) - и проверить решил.
Hа мне.
Hа своем верном псе Юдке.
Так-так...
Интересно, что моему пану привиделось? Hет! Hе привиделось!
Что ОH заставил моего пана увидеть?
Кто же ты, Пленник?"
Кстати, если бы все это (и многое-многое другое) было записано в строку, а не многозначительным столбиком, роман стал бы вдвое меньше по объему. Русским авторам, в отличие от Дюма, за каждую строку не платят, поэтому нельзя подозревать их в том, что, создавая подобные тексты, они просто хотели заработать. Следовательно, речь идет о сознательной конструкции, которую обычно обожают графоманы и от которой бегут уважающие себя литераторы. Hо ведь это то, что нужно рынку! А рынок, то есть клиент, всегда прав...