— Регенерация? — ошалело подумал я. — Нет, это вроде бы, когда само заживает. А у меня скорее самоисцеление. Интересно…

Примерно неделя ушла на то, чтобы научиться вызывать ощущение холода с первой попытки и в любой части тела. Было сложно, я отвлекался на все что можно и нельзя, временами на меня косились из-за практически не слезавшего с лица выражения хмурой сосредоточенности, но как известно терпение и труд все перетрут. Итогом этих странных тренировок стала моя способность удерживать холод в любой точке тела на протяжении тридцати с хвостиком секунд. Дольше не удавалось, хоть ты тресни. Возможно, что просто раны были слишком незначительные, но я оказался все же не настолько любопытен, чтобы рискнуть нанести себе по настоящему серьезные повреждения. Заодно незаметно попытался подлечить своих родителей от возрастных болячек, замаскировав свои действия сквозняком. Кажется, им стало получше. Во всяком случае, теперь они уже реже звонили мне и просили купить в аптеке очередной препарат.

— Целитель, — задумчиво пробормотал я, рассматривая кровь на кухонном ножике. Холод, который я призвал как раз перед тем как ткнуть лезвием в ладонь, болевые ощущения блокировал не полностью, и потому сейчас я ощущал некий дискомфорт. Слабый. Примерно как после сильного укола булавкой. Кровь не текла, а края раны смыкались друг с другом так, словно у меня вместо кожи был нагретый пластилин. Следующим пунктом в исследованиях стояло исцеление другого существа от смертельных ран. На рынке мною был куплен прекрасный образец карпа, который, перед тем как продавец, периодически кричавший на весь базар: «Живая рыба! Настоящая живая рыба!», закинул его ко мне в пакет, успел хлестануть хвостом по любопытному носу волшебника-самоучки, склонившемуся над будущим пациентом.