Эти господа вообще часто, или даже слишком часто, предстают перед простыми смертными в качестве противоречивых субъектов... и вместе с тем посмотрите, как дружно, как единосущно они "темнят" в пунктах, подразумевающих ответы на закономерные вопросы, кто такие наши соотечественники, откуда они пришли, когда впервые услышал о них остальной мир и каким годом или, на худой конец, веком следует датировать начало их государственности. Я сказал о моих знакомых, этих самобытных и предпочитающих некоторую обособленность гражданах Верхова, что они не умеют свести концы с концами в загадке происхождения, и это намек прежде всего на их отличие от тех мастеров исторической науки, которые как раз очень даже ловко подгоняют факты и собственные догадки таким образом, что от тайны не остается практически ничего. Они же, пытающиеся странствовать в неведомом, действительно пребывают в неком зудящем и саднящем замешательстве, но не оттого, что у них нет ни фактов под рукой, ни заслуживающих внимания догадок, и что тайна, как ни стараются именитые ученые и как ни помогают делу они сами, по-прежнему остается тайной. У других народов иначе, не правда ли? Нетрудно представить себе изощренный, привередливый и дотошный ум, для которого, скажем, рассказы о Ромулах и Мерлинах прозвучат убедительно и достоверно, подвиги всевозможных огненных драконов, ягуаров, а то и обыкновенных лягушек, выступающих в почетной роли прародителей, как и периодические нашествия небесно-солнечных посланцев, совмещающих абсолютное родства с узами законного брака, отзовутся первобытностью и забавным шаманством, а слухи о Кие и Гостомысле, неизвестно когда живших, и живших ли вообще, станут причиной победоносной, наукообразной усмешки, презрительно отметающей бледную немочь сочинительства более чем сомнительных баек.

Говорю теперь о тех, с кого начал описание поразительных и потрясающих сторон верховской жизни, как о героях моего повествования.