Вначале я удивилась. Я не могла понять, зачем ей нужен Ромка? Ведь она была влюблена в свои цветы, ей было спокойно только рядом с ними, люди же теперь были для нее чем-то вроде львиного прайда на охоте. А потом мне стало смешно. Таракан возжелал звезду. Это было уж слишком! Ромка достался Кире, он не достался даже никому из нас, а представить Ромку рядом с Лерой… Я захихикала и спустя две минуты схлопотала пару по физике, за то, что не слушала, и мне уже было не смешно.
Но, как оказалось, не одна я была такая наблюдательная. Кира тоже заметила, что происходит. И вечером рассказала нам об этом на крыше.
Собирались мы всегда на крыше моего дома, вернее, на чердаке, потому что только эта крыша была скатной — единственной пока что в ближайших дворах — ее закончили делать только год назад. На остальных домах крыши были плоскими и открытыми — не знаю, какой идиот их планировал и строил — они все время протекали. В то время на крышу еще не приходили бомжи, она была достаточно чиста, только строительный мусор да пустые бутылки, остававшиеся от редких визитов старших компаний. К четырем слуховым окошкам вели маленькие лесенки, и в теплое время года мы выбирались наружу, болтали, смотрели на звезды и наблюдали за чужой жизнью в оправе светящихся оконных прямоугольников. Кира приносила маленький импортный магнитофон, Шурка — немного вина или пива. Иногда мы сидели вместе, иногда разбредались по углам, и свечки в банках разгоняли тьму — не сильно, а чуть-чуть — как надо.
В то время, о котором я рассказываю, мы собирались реже обычного — на носу были экзамены, да и весной родители вдруг откуда-то извлекали для нас целую кучу работы — и дача, и мытье окон, и генеральные уборки, и вытряхивание всех имеющихся ковров и покрывал… В этот вечер мы собрались на крыше около десяти, зажгли свечки, перебрались через провал…