Почтовый поезд в тот ноябрьский день 1917 года прибыл в Петроград с большим опозданием. Но никто этому не удивился — опоздания стали обычными. Из классного вагона неторопливо сошел невысокий, плотный мужчина с бородкой клинышком, черноволосый и чернобровый, с внимательным взглядом карих глаз. На вид ему было лет сорок. На нем было недорогое бобриковое пальто с черным плюшевым воротником, какие тогда носили небогатые интеллигенты, на голове серая барашковая шапка пирожком, в руках старенький, обшарпанный портфель. Пассажира никто не встречал.

Народу на вокзале полно, только вместо привычных городовых по перрону прохаживались солдаты и матросы с красными повязками на рукавах. Никто не обратил на пассажира внимания, а немногим более трех лет назад здесь его всегда караулили филеры царской охранки, которые видели в нем опасного врага самодержавия, неотступно следили за ним. Куда бы он ни направлялся, филеры следовали за ним по пятам. Григорий Иванович Петровский, а это был он, вспомнив о недалеком прошлом, усмехнулся. На память пришел случай.