Он повернулся и пошел обратно к дому дровосеков.

— Да, — вздохнула Скалли, когда он отошел на достаточное расстояние, чтобы не слышать ее слов, — в одном ты, кажется, был прав.

— В чем же? — спросил Малдер.

— Снежный человек не имеет к происшедшему ни малейшего отношения. Скорее всего, здесь потрудился обычный человек.

Ближняя вырубка

Национальный парк «Олимпик»

Штат Вашингтон

День второй

После полудня

Дорога уходила вниз, перед Малдером и Скалли раскинулось свободное пространство с редкими оставшимися деревьями, каждое из которых было не менее трех-четырех обхватов в поперечнике, и огромными пнями или, кое-где, поваленными стволами с уже обрубленными сучьями.

— Знаешь, — сказала Скалли, — в этом лесу забываешь обо всем. О повседневных делах, об усталости. Даже о том, зачем мы здесь. Хочется набрать полную грудь воздуха, взмахнуть руками и, как в детстве, на полной скорости побежать под горку, радостно крича.

— Так кто тебе мешает? — пожал плечами Малдер и не спеша зашагал вниз.

Скалли улыбнулась, но все же не побежала.

— Никаких машин здесь не видно, — заметила она. — Ты хочешь просто погулять?

— Я хочу понять, что здесь произошло, — серьезно ответил Малдер.

— И как ты собираешься этого добиться? Разгуливая между пней? Малдер не ответил.

— Все равно надо проверить за тем массивом, слева, — сказала Скалли. — Джип или тягач вполне могут оказаться там.

Огромные пни, за каждым из которых, как за столом, запросто могла рассесться для пиршества дюжина человек, внушали уважение и какой-то суеверный трепет перед этими молчаливыми гигантами.

— Как ты думаешь, что означает красный крест на дереве? — спросила Скалли, указывая пальцем, на каком именно.

— Наверное, — предположил Малдер, — это дерево комиссия по охране окружающей среде признала запретным к вырубке. На всех, что спилены, если ты заметила, нарисованы краской синие кресты.