- Зами-ша-миль-на! Мой большой збазиба!

К вечеру цепочка людей неожиданно остановилась, да в таком месте, где особенно густо переплелись ветви и стебли окаймлявшей тропинку растительности. Фини надрывался от лая. Саймс с собакой уже скрылись за крутым изгибом тропинки, а Малыш Ку задержался у самого поворота.

- В чем дело, Эликс? - крикнул Кесслер, который шел позади всех.

В голосе Саймса, когда он ответил ему, звучали сомнение и настороженность.

- Да вот Финн разошелся. Так передо мной и выплясывает. - И тоном повыше: - Уймись ты, кобель безмозглый, чего доброго порвешь мне штанину!

- Ты там поосторожнее, Эликс. Этот пес не дурак.

- Знаю. Только понять не могу, почему он так бесится.

- Нет ли чего подозрительного впереди?

- Ровным счетом ничего. Мне отсюда виден весь путь до следующего поворота. Тропа свободна.

- Нам нельзя возвращаться - крикнул Кесслер. - Мы должны идти только вперед. Не трогайся с места. Мы подтянемся к тебе и, что бы там нас не ожидало, встретим это вместе.

- Ничего не получится, - донесся голос Саймса. - Мы все на тропе не поместимся. Придется мне действовать одному.

- Может, опасность миновала? - с надеждой предположил Кесслер. - Ведь Фини вроде бы успокоился.

Его слова тут же опроверг яростный захлебывающийся лай.

Саймс упавшим голосом произнес:

- Слышали? Это я попытался шагнуть вперед.

- Мне не нравидзя, - заявила миссис Михалич, проявив неожиданное чутье. - Лучше бы...

Она умолкла, потому что снова заговорил Саймс, на этот раз обращаясь к Малышу Ку, единственному, кто его сейчас видел.

- Подстраховывай меня. Понравится это Фини или нет, а я все-таки двинусь вперед.

В тот же миг Фини залился таким бешеным лаем, как никогда прежде, но чуть погодя лай этот перешел в жуткий вой убитого горем пса. Одновременно раздался странный треск, шум точно от обвала и короткий приглушенный вскрик Саймса. Потом наступила тишина, нарушаемая только жалобным повизгиванием собаки.