Стивен Кинг

И ПРИШЕЛ БУКА

Мужчина, лежащий на кушетке был Лестер Биллингс из Уоттербери. Согласно записи в формуляре, сделанной сестрой Викерс: двадцать восемь лет, служащий индустриальной фирмы в Нью-Йорке, разведен, отец троих детей, все дети умерли.

- Я не могу обратиться к священнику, потому-что неверующий. Не могу к адвокату, потому-что за такое дело он не возьмется. Я убил своих детей. Одного за другим. Первого, второго и третьего.

Доктор Харпер включил магнитофон.

Биллингс лежал прямой как палка - каждый мускул напряжен, руки сложены на груди, как у покойника, ноги свешиваются с кушетки. Портрет человека, приготовившегося пережить унижение. Он разглядывал белый потолок так, словно на нем были изображены живые картины.

- Хотите ли вы этим сказать, что вы самолично их убили, или...

- Нет, - нетерпеливо отмахнулся он. - Но они все на моей совести. Денни в шестьдесят седьмом. Шерли в семьдесят первом. Энди совсем недавно. Я хочу рассказать вам, как все было.

Харпер промолчал. Он думал, что Биллингс выглядит изможденным и старше своих лет. Волосы поредели, цвет лица нездоровый. Под глазами мешки от пристрастия к спиртному.

- Они были убиты, но никто этого не понимает. Если бы понимали, мне стало бы легче.

- Почему ?

- Потому-что...

Биллинг осекся и, привстав на локтях, уставился в одну точку.

- Что там ? - резко спросил он. Глаза сузились до щелок.

- Где ?

- За дверью.

- Чулан, - ответил доктор Харпер. - Я вешаю там плащ.

- Откройте. Я хочу посмотреть.

Доктор не говоря ни слова, подошел к чулану и открыл дверь. На вешалке висел рыжеватый дождевик (остальные вешалки были свободны), внизу стояла пара черных туфель. Больше ничего.

- Все в порядке ? - спросил Харпер.

- Да. - Биллингс снова вытянулся на кушетке.

- Вы сказали, - напомнил доктор, занимая свое место на стуле, - что если бы факт убийства был бы доказан, вам стало бы легче.