Биллингс, белый как полотно, пытался совладать с дрожью.

- Я вынужден был убрать малыша от нас. Я знал, что оно окажется тут как тут, ведь Энди слабейший. Так все и вышло. Среди ночи он закричал, и когда я, собрав все свое мужество, перешагнул порог его спальни, Энди, стоя в кровати, повторял: "Бука... Бука... хочу к папе..."

Голос Биллингса сорвался на детский фальцет. Он весь словно съежился на кушетке.

- Но я не мог его забрать в нашу спальню. Не мог, поймите вы это... А через час крик повторился, но уже какой-то сдавленный. Я сразу кинулся на этот крик, уже ни о чем не думая. Когда я ворвался в спальню, ОНО трясло моего мальчика, словно терьер какую-нибудь тряпку... трясло, пока у Энди не хрустнули шейные позвонки...

- А вы ?

- А я бросился бежать, - бесцветным неживым голосом отвечал Биллингс. - Прямиком в ночное кафе. Вот что значит - душа в пятки ушла. Шесть чашек кофе, одну за другой. А затем уж отправился домой. Светало. Первым делом я вызвал полицию. Когда мы вошли в спальню, мальчик лежал на полу, в ушке запеклась капля крови. Дверь в чулан была приоткрыта на ладонь.

Он умолк. Доктор Харпер взглянул на циферблат, прошло пятьдесят минут.

- Запишитесь на прием у сестры, - сказал доктор. - Вам придется походить ко мне. Вторник и четверг вас устраивают ?

- Я пришел рассказать историю, больше ничего. Думал облегчить душу. Знаете, полиции я тогда соврал. Он у нас, говорю, уже выпадал из кроватки... и они это проглотили. А что им, интересно, оставалось ? Картина обычная. Сколько таких несчастных случаев. А вот Рита догадалась. Уж не знаю как... но она... догадалась...

Он прикрыл глаза ладонью и заплакал.

- Мистер Биллингс, нам предстоит долгий разговор, - сказал доктор Харпер после небольшой паузы - Надеюсь, я помогу вам освободиться, хотя бы частично, от чувства вины, которое гнетет вас. Но для этого вы сами должны хотеть освободиться.

- А вы думаете, я не хочу ? - Билингс убрал ладонь.