Ну не вступать же в самом-то деле в единоборство с противником имея на борту из вооружения только два пулемета и два маузера, которые были у Фролова и Васюкова, эти с оружием не расставались, разве только когда выходили в город, да и то под пиджаками неизменно носили по нагану. Что поделать после восстания 'боксеров' у них появилась какая-то фобия. Для чего он взял их с собой в этот раз Сергей даже и не знал. Узнали о выходе в море, поросились, а что отказывать, парням и так скучно, хоть развеются.

Вот же зараза. Ну нет, старая, не все так просто. Накася, выкуси. Да, Звонарев хотел отсидеться в стороне, но вот что-то свербело внутри. Песчанин бился за своих погибших в прежней истории родных и за всех тех, кого погубит буря под названием Великая Октябрьская Социалистическая Революция. Гаврилов за то, что из великой державы, господа демократы превратили Россию в… В не пойми что и с боку бантик. А ему-то за что биться? А за Родину. И пусть сейчас она не права, пусть война эта с ее стороны несправедливая и захватническая, от этого она не перестает быть его Родиной, а ее как известно не выбирают, ее либо любят, либо предают и третьего не дано.

— Фролов! — Окликнул он мужчину стоящего на палубе и тихо разговаривающего с Васюковым.

— Я, Сергей Владимирович.

— Поднимись-ка на мостик.

— Вы что-то задумали, Сергей Владимирович?

— Ничего особенного, Андрей Андреевич. Ничего особенного.

Все было неправильно. С самого начала все пошло наперекосяк. Сначала крейсер налетел на эсминец 'Акебоно', который выбыл из строя и был взят на буксир. А уж с того момента, как в ночи появились огни маяка на Лаотешане точно, все пошло как угодно, только не согласно разработанного плана. Два дивизиона эсминцев шли к Порт-Артуру двумя кильватерными колоннами. В это время в дали в небо взметнулся луч прожектора. Что это, гадать не приходилось, просто так в абсолютной черноте моря свет прожектора не появится.