На палубе находиться нет никакого желания, но никуда не денешься, яхта идет под парусами, машина тоже работает, нужен максимальный ход, а если машина станет, то винт значительно снизит скорость. И куда гнать? Ветер довольно свежий судно идет весьма бодро, но в Гаврилова словно бес вселился, гонит и гонит. Холодно, зараза. После теплых южных широт, в которых провели столько времени, этот зимний холод в купе с всепроникающей сыростью, выматывает душу. Вот и цель их бега по волнам, серый неприветливый Чемульпо. Господи, да что все так уныло-то.

Вечером двадцать пятого января 'Светлана' вошла в гавань, но в глубь не пошла, остановившись буквально на входе, весьма странное поведение для яхты с путешественниками на борту. Понятно, что эксцентричный владелец яхты может себе позволить многое, но к чему такой экстирим.

— Семен Андреевич, может все же объясните, чего мы так гнали-то? — Зубов подошел к Гаврилову, замершему у борта яхты и внимательно всматривающегося в воды бухты.

— Про войну-то веришь?

— Если говорите вы, то верю.

— А что ты видишь тут в порту?

— А что я вижу? Ну, стоят военные корабли, да пара судов и что с того? — Недоумевающее пожал плечами Зубов.

— А что за корабли видишь?

— Англичанин, француз, японец, американец, вон тот флаг не знаю…

— Итальянец. — Вставил Семен.

— Ага. Вон японец, а те два наши.

— Вот самое главное ты и оставил напоследок.

— Вы про наших, что ли? Так, а что им сделается, порт-то вроде не японский.

— Это только пока. Как только японцы захотят начать войну с нами, то в первую очередь займут Чемульпо, очень удобно, чтобы войска перебрасывать из Японии.

— Да вам-то откуда знать?

— А они по другому не смогут поступить.

— Ну, оно может и так, вы человек образованный… А нам-то что делать? Будем минировать японцев, как только они появятся?