Все правильно, подумал он. Человек исчезает, а деньги остаются — в том числе и в заголовках газет. Интересно, что напишут газеты через год? Что-нибудь вроде: «Наследники ждут чтения завещания».

Он просмотрел страницу, и его глаза остановились на передовой статье. Он молча изучал заголовок и хмурился, тем медленно и внимательно прочитал остальной текст.

Закончив, де Лорье встал, аккуратно сложил газету и бросил ее за борт в струю мутной зеленой воды, которая мчалась вслед за лайнером. Потом он засунул руки в карманы куртки и медленно зашагал в свою каюту в экономическом классе. Газета несколько раз перевернулась в пенящихся волнах, пока не намокла и не скрылась из виду. Она нашла свой последний приют на грязном, усеянном камнями дне, где царили вечный мрак и тишина. Вскоре крабы уже деловито сновали взад и вперед по фотографии приземистого мужчины с квадратным лицом, кустистыми бровями и кривой ухмылкой.

Пророк направился на восток с целью отомстить: там была родина ложных провидцев, которые увели его народ с пути истинного, там же находилась цитадель тех, кто выступал против него. Норвел Арлингтон Борегард решил атаковать врага в его собственном логове. Однако толпы его последователей оказались даже многочисленнее, чем где-либо, а сыновья и внуки эмигрантов, все до единого человека, встали на его сторону.

— Я защищаю маленького человека, — сказал он в Нью-Йорке. — Я поддерживаю право каждого американца сдавать внаем свой дом или продавать свои товары тому, кому он желает без вмешательства бюрократов с большими портфелями и яйцеголовых профессоров, сидящих в своих башнях из слоновой кости и решающих, как мы с вами должны жить.

И люди, собравшиеся его послушать, восторженно вопили, соглашаясь с ним, и размахивали флагами, и приносили ему клятву верности, и скандировали: «Борегард! Борегард!» Пророк ухмылялся и радостно махал им рукой, и журналисты с востока, писавшие о нем, недоверчиво качали головами и бормотали зловещие слова, вроде «харизма» и «ирония».