– Чтоб не убежала!!!.. Послушай, Иванушка. Почему мы не можем съездить в гости к Ярославне? Или в Вондерланд? Или просто на недельку поохотиться в лес?

– Но десять дней назад мы же выезжали на охоту! – ухватился Иван за безопасную тему.

– Выезжали! – снова уперла руки в бока и стала похожа на маленькую, разгневанную букву "Ф" Серафима. – Если не принимать во внимание, что охотились вы, а мне с боярышнями пришлось все это время просидеть в шатре на платочках, чтобы не обгореть на пялящем сентябрьском солнце и не запачкать платье об траву, то конечно, выезжали!

– Да съездим мы еще обязательно, – примирительно приобнял ее за плечи царевич. – Обязательно съездим – и к бабушке твоей, и к Кевину Франку с Валькирией. Или даже слетаем – Масдай вон у нас, наверное, совсем запылился. Но потом. Попозже. Потерпи еще немножко, хорошо? У меня сейчас неотложные дела… Надо закончить летописи… Хроники… Инвентаризацию… Поэтому погуляй еще немножко в саду с девушками и царицей, хорошо?

– Твоя хроническая инвентаризация тебе скоро сниться начнет, – скорее по инерции, чем от обиды пробурчала царевна, вздохнула, и, чмокнув на прощание в нос своего коня, пошла к выходу.

Иванушка поплелся за ней, чувствуя, что упал в глазах своей жены ниже погреба, но не зная, как это можно исправить, не говоря ей, что из-за неспокойствия на южных границах возвращение Василия и Дмитрия все откладывается, и что, может, придется еще снаряжать дружину им в помощь. Он опасался – и весьма справедливо – что Серафима тут же пожелает если не возглавить это войско, то записаться в него добровольцем-разведчиком.

А самое несправедливое, понимал он, будет то, что если лучшего командира, хоть и не сразу, найти еще будет можно, то лучшего разведчика – нет.

После обеда хмурую и недовольную всем на свете Серафиму все же удалось вытолкать на прогулку в сад. Компанию ей составила молодая царица Елена – жена его старшего брата Василия, царица Ефросинья – мать Иванушки и боярыня Конева-Тыгыдычная с тремя краснощекими веселыми дочками.