Официантка сердито оглянулась, словно не любила, когда к ней обращались по имени (стало быть, она - Мэри, правильно?), но потом молча удалилась и принесла два стакана сока. Когда она с грохотом поставила их, мешковатая дама подвинула через стойку несколько грязных на вид монет и сказала:

- И пятнадцать центов на чай.

- Сдается мне, мы не знакомы, лапа, - ответила официантка, продолжая подозрительно сверкать глазами.

Мешковатая дама оказалась обладательницей широченной солнечной улыбки, сиявшей счастьем.

- О, да что я такое, - молвила она. - Так, пшик.

Хмурая мина, словно отлитая из стали, вновь заняла свое место на физиономии официантки; она сгребла мелочь с конторки и опять удалилась.

"Если эта тетка заговорит со мной, - сказала себе Сьюзан, - я притворюсь, будто не слышу". Но мешковатая дама вытащила из бездонных глубин своего наряда журнал (и не какой-нибудь, а "Эсквайр"), раскрыла его и принялась увлеченно читать, мелкими глотками потягивая томатный сок.

Только проглотив половину своей английской сдобы, Сьюзан вдруг заметила, что мешковатая дама изучает ее профиль. Сьюзан метнула на старуху быстрый взгляд (теперь улыбка почему-то сделалась печальной) и торопливо отвернулась, опять сосредоточившись на сдобе. Но было уже поздно.

- Такой милой девушке просто нельзя быть несчастной, - ласково проговорила мешковатая дама.

Сьюзан удивленно повернулась к старухе и уставилась на нее во все глаза. На сей раз она увидела на лице мешковатой дамы сердобольно-сочувственное выражение.

- О чем это вы? - раздраженно спросила Сьюзан, понимая, что по сердитым ноткам ее голос никак не дотягивает до желаемого уровня. - Никакая я не несчастная.

- Бьюсь об заклад, все дело в каком-то парне, - ответила мешковатая дама, сопровождая свою речь медленным веским кивком. - Иначе и быть не может.

Сьюзан одарила ее холодной, отчужденной улыбкой, давая понять, что не желает продолжать беседу, и снова сосредоточилась на сдобе. "Если она опять заговорит со мной, пересяду на другой табурет".