– Что задумался, Бен? Хочешь, возьми какой-нибудь из моих.

Это Тео, прикинутый, как всегда. Сегодня на нем костюм от Черутти. Он так часто меняет костюмы для позирования перед фотоавтоматом, что они уже не помещаются в его шкафу, и он захватил часть моего. У него дубликат моего ключа, и каждое утро я извлекаю свою служебную одежку из-под горы его апеннинско-голливудских шмоток.

– Серьезно, если что нравится – бери!

Рукой показываю: не в этом дело.

– Спасибо, Тео. Я просто думал, глядя на свое обмундирование, по мне ли эта работа.

Он ржет как жеребец:

– Слушай, это то самое, что я твержу себе каждое утро, глядя на свой гардероб: быть бы мне нормальным мужиком, так нет – сделался педерастом!

За этим разговором мы проходим в подвальный этаж, в секцию «Сделай сам» – его царство. Каждый божий день он притаскивается туда за полчаса до своих продавцов и обходит стенды и витрины, как Бонапарт – сомкнутые ряды своих гвардейцев перед битвой. Ни один болт, нарушивший равнение, не останется незамеченным; малейший намек на беспорядок на прилавках жестоко оскорбляет его эстетическое чувство.

– Надо же, какой от них бардак, от моих стариков!

Он вздыхает и кладет на место. Он мог бы с закрытыми глазами убрать всю секцию. Это его хозяйство. Сейчас, до прихода продавцов и покупателей, там царит первозданная тишина. И мы говорим в четверть голоса.

– Понравилось Кларе платье?

– Чудо на чуде!

Он находит электрический звонок в баке с роликами для мебели.

– Понимаешь, у моих старперов первое, что начинает барахлить, это память. Хватают что попало, бросают куда попало. Как дети: все им надо, заводятся с пол-оборота…