
– Я тебя, козла, перешибу, вот как эту фиговину!
Мой спаситель имеет в виду красивую линейку из черного дерева, колониальный сувенир Лемана, которая звонко хрустнула под его пальцами.
Леман более или менее приходит в себя лишь после того, как эскалатор заглатывает последний кубический сантиметр Амбала. Только тогда он хлопает себя по ляжке и начинает хохотать, как кашалот. Но я не спешу разделить его веселье. На этот раз – нет. Я проводил Амбала до двери. На прощание он мне сказал: «Выше нос, кореш! Не тушуйся ты перед этим дерьмом, атакуй!» – и в очередной раз я заговорил сам с собой как с другим. Амбал-водолаз пришел разнести Магазин – империю зла. Ну, если не весь Магазин, то хотя бы его ОТК – абстрактную могущественную организацию. Пришел, настроенный именно на такой расклад сил. Рыцарь Баярд, готовый в одиночку поставить на колени целый гарнизон. А вместо гарнизона перед ним оказался несчастливый задохлик без возраста, готовый тут же отдать концы, – я имею в виду вас, господин Малоссен. И он раскис, бедняга, как всегда раскисал от избытка человечности. Когда бравый аквалангист повернулся, чтобы уйти, я посмотрел на его ботинки и подумал: «Надеюсь, твои ласты не так изношены».
В свою очередь направляюсь к двери.
– Все, Леман, с меня хватит на сегодня. Пойду домой. Если понадобится, Тео меня заменит.
Смех застревает в горле Лемана.
– Этот педик не за то получает деньги!
– Никто бы не должен был получать деньги за такое паскудство.
Он вкладывает максимум презрения в свою улыбку и говорит:
– Вот и я так думаю.
Ну гад! Правильно я ему придумал искусственную руку.
Спускаюсь, прохожу через секцию игрушек. Народу – тьма.
– Смотри-ка, чтобы двадцать шестого покупали больше, чем в сочельник, – такого еще никогда не было.
Это говорит рыженькая продавщица с беличьей мордочкой, обращаясь к подруге, похожей скорее на куницу. Та соглашается. Она занята упаковкой Боинга-747; ее длинные пальцы быстро-быстро скользят по шелковистой темно-синей бумаге с розовыми звездочками, которая как бы сама превращается в пакет.
